![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dburtsevВ этом эссе я выдвигаю четкий тезис: Европа неоднократно отказывалась от мира с Россией, хотя конфликты можно было урегулировать договорным путем. Эти отказы имели для Европы крайне контрпродуктивные последствия.
С XIX века и до наших дней интересы безопасности России рассматривались не как законные требования, о которых следовало договариваться в более широкой системе европейской безопасности, а как моральные нарушения, которым нужно сопротивляться, которые следует сдерживать или попросту игнорировать.
Это говорит о том, что проблема кроется не столько в российской идеологии, сколько в устойчивом нежелании Европы признавать за Россией статус равноправного и легитимного субъекта безопасности. Я не утверждаю, что Россия была полностью безобидной и заслуживала доверия со стороны всех участников...
Западную русофобию не стоит понимать прежде всего как эмоциональную враждебность к русским или русской культуре. Скорее это структурное предубеждение, укорененное в европейском мышлении о безопасности: предположение, что Россия — исключение из обычных дипломатических правил.
У других великих держав якобы есть законные интересы безопасности, которые нужно учитывать и соотносить, а российские же интересы априори считаются нелегитимными, пока не доказано обратное. Это предубеждение переживает смены режимов, идеологий и лидеров...
Наконец, наступила эпоха после холодной войны, когда у Европы был самый очевидный шанс вырваться из порочного круга. Видение Михаила Горбачева "Общего европейского дома" и Парижская хартия сформулировали порядок безопасности, основанный на включенности и неделимости. Европа предпочла другое — расширение НАТО на восток, институциональную асимметрию и архитектуру безопасности, построенную вокруг России, а не вместе с ней. Это было не случайностью, а явилось отражением англо-американской "большой стратегии", наиболее ясно сформулированной Збигневом Бжезинским: Евразия — главный театр глобального соперничества, а Россия — держава, укрепление безопасности и влияния которой необходимо предотвращать...
Мой вывод таков: мир с Россией не требует наивной веры Москве на слово. Он требует понимания, что прочная европейская безопасность не строится на отрицании законности российских опасений. Пока Европа не откажется от этого рефлекса, она останется в ловушке — каждый раз отвергая мир, когда он возможен, и расплачиваясь за это всё более высокой ценой...
"Европейский концепт" держался на негласном допущении: для мира необходимо, чтобы великие державы признавали друг друга легитимными партнерами и улаживали кризисы через консультации, а не через морализаторскую демонизацию.
Однако уже в течение одного поколения в британской и французской политической культуре набрала силу иная позиция: Россия — не обычная держава, а цивилизационная опасность, чьи требования, даже локальные и в сфере обороны, следует считать глубоко экспансионистскими и потому неприемлемыми.
Эта перемена с поразительной ясностью была зафиксирована в документе, возникшем на грани дипломатии и вооруженного кризиса, — в записке Михаила Погодина императору Николаю I в 1853 году.
Погодин перечисляет эпизоды принуждения и имперского насилия со стороны Запада — крупные захваты и унизительные кампании — и сопоставляет их с тем, как Европа возмущается действиями России в приграничных регионах...
Погодин резюмирует: "От Запада мы можем ждать только слепой ненависти и злобы", на что Николай помечает на полях: "В этом-то и дело"...
Предупреждение американского дипломата Джорджа Кеннана в 1997 году о том, что расширение НАТО станет "роковой ошибкой", поразительно четко обозначило стратегический риск. Кеннан не утверждал, что Россия добродетельна, он утверждал, что унижение и маргинализация великой державы в момент ее слабости неизбежно породят обиды, реваншизм и милитаризацию. Его предостережение списали на "устаревший реализм".
Однако в дальнейшем ход истории практически дословно подтвердил его доводы...
Бывший посол США в Москве Уильям Бернс сообщил в телеграмме под заголовком "Нет значит нет", что Россия воспринимает перспективу членства Украины в НАТО как экзистенциальную угрозу, — в этом сходятся и либералы, и националисты, и "жесткие" сторонники силы.
Предупреждение было недвусмысленным. Его проигнорировали...
Урок, который Европа так и не усвоила, состоит в том, что признание российских интересов безопасности — не уступка "силе", а необходимое условие, чтобы предотвратить их наиболее разрушительные последствия.
Написанная кровью история двух с лишним столетий учит не тому, что России нужно доверять во всем, без оговорок. Она учит тому, что Россию и ее интересы безопасности необходимо воспринимать всерьез. Европа неоднократно отвергала мир с Россией не потому, что он невозможен, а потому, что признание российских опасений ошибочно считалось незаконным. Пока Европа не откажется от этой привычки, она будет оставаться в цикле саморазрушительной конфронтации: отвергать мир тогда, когда он возможен, и еще долго потом расплачиваться за свою глупость.
https://inosmi.ru/20251214/vrazhda-276146150.html
С XIX века и до наших дней интересы безопасности России рассматривались не как законные требования, о которых следовало договариваться в более широкой системе европейской безопасности, а как моральные нарушения, которым нужно сопротивляться, которые следует сдерживать или попросту игнорировать.
Это говорит о том, что проблема кроется не столько в российской идеологии, сколько в устойчивом нежелании Европы признавать за Россией статус равноправного и легитимного субъекта безопасности. Я не утверждаю, что Россия была полностью безобидной и заслуживала доверия со стороны всех участников...
Западную русофобию не стоит понимать прежде всего как эмоциональную враждебность к русским или русской культуре. Скорее это структурное предубеждение, укорененное в европейском мышлении о безопасности: предположение, что Россия — исключение из обычных дипломатических правил.
У других великих держав якобы есть законные интересы безопасности, которые нужно учитывать и соотносить, а российские же интересы априори считаются нелегитимными, пока не доказано обратное. Это предубеждение переживает смены режимов, идеологий и лидеров...
Наконец, наступила эпоха после холодной войны, когда у Европы был самый очевидный шанс вырваться из порочного круга. Видение Михаила Горбачева "Общего европейского дома" и Парижская хартия сформулировали порядок безопасности, основанный на включенности и неделимости. Европа предпочла другое — расширение НАТО на восток, институциональную асимметрию и архитектуру безопасности, построенную вокруг России, а не вместе с ней. Это было не случайностью, а явилось отражением англо-американской "большой стратегии", наиболее ясно сформулированной Збигневом Бжезинским: Евразия — главный театр глобального соперничества, а Россия — держава, укрепление безопасности и влияния которой необходимо предотвращать...
Мой вывод таков: мир с Россией не требует наивной веры Москве на слово. Он требует понимания, что прочная европейская безопасность не строится на отрицании законности российских опасений. Пока Европа не откажется от этого рефлекса, она останется в ловушке — каждый раз отвергая мир, когда он возможен, и расплачиваясь за это всё более высокой ценой...
"Европейский концепт" держался на негласном допущении: для мира необходимо, чтобы великие державы признавали друг друга легитимными партнерами и улаживали кризисы через консультации, а не через морализаторскую демонизацию.
Однако уже в течение одного поколения в британской и французской политической культуре набрала силу иная позиция: Россия — не обычная держава, а цивилизационная опасность, чьи требования, даже локальные и в сфере обороны, следует считать глубоко экспансионистскими и потому неприемлемыми.
Эта перемена с поразительной ясностью была зафиксирована в документе, возникшем на грани дипломатии и вооруженного кризиса, — в записке Михаила Погодина императору Николаю I в 1853 году.
Погодин перечисляет эпизоды принуждения и имперского насилия со стороны Запада — крупные захваты и унизительные кампании — и сопоставляет их с тем, как Европа возмущается действиями России в приграничных регионах...
Погодин резюмирует: "От Запада мы можем ждать только слепой ненависти и злобы", на что Николай помечает на полях: "В этом-то и дело"...
Предупреждение американского дипломата Джорджа Кеннана в 1997 году о том, что расширение НАТО станет "роковой ошибкой", поразительно четко обозначило стратегический риск. Кеннан не утверждал, что Россия добродетельна, он утверждал, что унижение и маргинализация великой державы в момент ее слабости неизбежно породят обиды, реваншизм и милитаризацию. Его предостережение списали на "устаревший реализм".
Однако в дальнейшем ход истории практически дословно подтвердил его доводы...
Бывший посол США в Москве Уильям Бернс сообщил в телеграмме под заголовком "Нет значит нет", что Россия воспринимает перспективу членства Украины в НАТО как экзистенциальную угрозу, — в этом сходятся и либералы, и националисты, и "жесткие" сторонники силы.
Предупреждение было недвусмысленным. Его проигнорировали...
Урок, который Европа так и не усвоила, состоит в том, что признание российских интересов безопасности — не уступка "силе", а необходимое условие, чтобы предотвратить их наиболее разрушительные последствия.
Написанная кровью история двух с лишним столетий учит не тому, что России нужно доверять во всем, без оговорок. Она учит тому, что Россию и ее интересы безопасности необходимо воспринимать всерьез. Европа неоднократно отвергала мир с Россией не потому, что он невозможен, а потому, что признание российских опасений ошибочно считалось незаконным. Пока Европа не откажется от этой привычки, она будет оставаться в цикле саморазрушительной конфронтации: отвергать мир тогда, когда он возможен, и еще долго потом расплачиваться за свою глупость.
https://inosmi.ru/20251214/vrazhda-276146150.html
